Ученые писки
Сегодня (27 февраля) побывал на круглом столе «Роль гуманитарного знания в современном обществе», организованном Фондом содействия отечественной науке (если кто не знает – есть такая контора, пытающаяся перекинуть академической науке какие-то деньги от крупного бизнеса). По замыслу там предполагалось вступительное слово ведущих (академиков Некипелова и Бонгард-Левина) о важности гуманитарного знания, а дальше получатели стипендий Фонда коротЕнько, на пять минут каждый, расскажут о том, чем они сами-то занимаются.

Честно говоря, после докладов отечественную гуманитарную науку захотелось немного того... проредить. Ну, допустим, то, что известный китаист академик Мясников с пафосом объяснял: мол, в основе восточной культуры лежит не «я», а семья-община-государство, и потому они про права человека плохо понимают – это ладно, пятиминутный доклад, да еще и адресованный неспециалистам, плохо подходит для полноценного обсуждения, насколько эта особенность цивилизационна, а насколько стадиальна.
Но вот знаете ли вы, к примеру, что рост доли услуг в российской экономике – это не признак ее модернизации, а наоборот – свидетельство разрушения, грозящего стать необратимым? Потому что услуги – это даже не то что презренная «промышленность группы Б», это вообще не настоящая экономика. В самом деле, разве можно представить себе крупное промышленное предприятие, управляемое государством и при этом производящее... услуги? Смешно-с! И еще: если включать в ВВП стоимость услуг, то у чиновников возникнет соблазн добиться удвоения этого самого ВВП просто за счет резкого подъема тарифов ЖКХ и введения платности медицины – это же сразу увеличит денежный объем услуг! (При этом, заметим, молчаливо предполагается, что если медицина бесплатна ДЛЯ ПАЦИЕНТА, то она и в экономическую статистику не входит – лекарства не расходуются, здания не отапливаются, врачи зарплату не получают. Ну, в общем-то, так оно примерно и бывает, при бесплатной-то медицине...) А между тем, если отвлечься от презренной деньги и обратиться к натуральным показателям, то окажется, что российская экономика до сих пор не вышла на уровень 1991 года. А если еще и вычесть экспорт (который тоже на самом деле не проявление экономической мощи, а мера слабости – чем больше страна экспортирует, тем сильнее она пострадает, если с мировой экономикой что-то случится; в общем, чем ты богаче, тем больше можешь потерять, так что «не теряйте, куме, сил – опускайтесь на дно»), то картина будет и вовсе катастрофической. Подумайте только: за годы преступных «реформ» в России в 4 раза – В ЧЕТЫРЕ РАЗА! – сократилось душевое потребление такого жизненно важного ресурса, как свинец. Россияне, вы чувствуете острый дефицит свинца в теле?! Знайте, что он ушел на мировые рынки!
Если вы думаете, что я все это (или хоть что-то из этого) выдумал, вы мне льстите. Кабы я умел сочинять такие фантасмагории, я бы не в журналисты пошел, а в писатели. В драматурги театра абсурда. Но придумал все это не я, а Валерий Цветков – замдиректора Института проблем рынка РАН, доктор экономических наук, профессор. Стипендиат, между прочим, этого самого Фонда содействия. Единственное, чего он не смог придумать – это оригинального ответа на вопрос, какую же долю составляют услуги в экономике развитых стран и сколько свинца потребляют тамошние души населения. Когда его об этом спросили, в ответ зазвучала давно полюбившаяся нам ария чучхэ-ученых из культовой оперы «Особый путь»: «Такое сравнение некорректно, потому что...». В самом деле, разве можно назвать корректным такое публичное обращение с ученым мужем? Нечто подобное позволял себе разве что тиран и деспот эмир бухарский в повести Леонида Соловьева «Возмутитель спокойствия» – по приказу этого самодура с одного мудреца сорвали чалму и выщипали всю бороду. После чего обнаружилось, что только эти атрибуты и позволяли их обладателю выглядеть мудрецом... Впрочем, профессор Цветков ни чалмы, ни бороды не носит, так что ему терять нечего.
Но наиболее грустное впечатление у меня связано не с ним, а с сотрудником Института мировой литературы им. А.М.Горького, кандидатом филологических наук Вадимом Полонским. Который никакой ахинеи и софистики вовсе даже не нес, а увлеченно и со знанием дела рассказывал об исключительной и особой роли литературы Серебряного века как квинтэссенции всего развития русской словесности Нового времени и даже шире – всей русской и мировой культуры. И сетовал, что «простых читателей», способных понять все смыслы, реминисценции и аллюзии в текстах Мережковского или Вячеслава Иванова, у нас уже нет, а скоро не останется и специалистов, достаточно для этого эрудированных в мировой культуре и владеющих всеми пластами русской лексики.
Черт меня дернул спросить: как он в свете сказанного расценивает творчество и само существование такого современного поэта, как Михаил Щербаков?
«Вы знаете, я очень мало знаком с его творчеством... моя оценка неизбежно была бы дилетантской... поэтому я позволю себе воздержаться...» – буквально пролепетал блестящий филолог. Глаза у него сделались, как у второгодника у доски, и стало ясно: ничего не знает. Ни разу не сталкивался. Если бы читал или слышал хоть строфу – сразу понял бы, что я имею в виду.
Кажется, Кривин сказал: вавилоняне, откапывая шумерскую культуру, одновременно закапывали свою.
От теоретических акробатов избавиться не так уж трудно (см. выше рецепт эмира бухарского). Как бороться с отсутствием интереса к жизни – вот вопрос. У меня нет ответа.

Да, ну конечно, как всегда, перечитал пост и понял: все выглядит так, словно собрались безнадежные уроды, пародии на ученых. На самом деле почти все докладчики рассказывали очень интересные вещи, им хотелось аплодировать. С одними – как, например, с когнитивным филологом профессором Кибриком – я обязательно сделаю большой материал в своем журнале (или где-нибудь еще). С другими – как с византистом Андреем Виноградовым – я бы очень хотел, чтобы кто-нибудь сделал для нас такой материал: моей квалификации в этой области маловато. Но в любом случае никого из них – в том числе и г-на Полонского – я не хочу пересказывать по пятиминутному докладу.
Это – формат для тех, кого сразу хочется проводить по уму.