Борис Жуков (bbzhukov) wrote,
Борис Жуков
bbzhukov

Category:
  • Music:

Песня слышится и не слышится

Не прошло и трех месяцев с момента окончания московского конкурса, как я наконец-то дописал то, что хотел сказать о нем. Хотя надеялся сделать это еще в мае. Ну что ж, лучше поздно...


Традиционные заметки о XXVIII московском конкурсе авторской песни

Самое странное и радостное в нынешнем конкурсе – то, что он вообще состоялся. Обычно некоторое организационное шевеление начинается с началом сезона, а первые прослушивания – самое позднее в ноябре. Однако в этот раз уже и Новый год миновал, а никаких признаков конкурса все еще не было. Я уже и надеяться перестал – тем более, что для отказа от проведения конкурса был целый ряд причин, как говорится, «объективных и субъективных», – как вдруг волшебным образом все переменилось, все заинтересованные лица с облегчением заняли свои привычные места, и конкурс рванул с места в карьер. Причем буквально: 29 января прошло первое прослушивание, а уже 16 апреля – заключительный гала-концерт. Мои опасения, что на столь спешно организованный конкурс никто не придет, к счастью, тоже не оправдались: в семи концертах I тура поучаствовало в общей сложности 132 «номера» (почти столько же, сколько и в прошлый и позапрошлый разы – 141 и 140), еще 20 конкурсантов прошли во II тур иными путями. Итого – свыше полутора сотен участников, даже чуть больше, чем в предыдущие годы.
Что пало жертвой авральных темпов проведения – это организационный плюрализм. На сей раз не было никаких независимых площадок с самостоятельными II турами и хитрой схемой отбора в общий финал. Конкурс вновь оказался мероприятием ЦАПа и только ЦАПа. Конечно, это не слишком радует – тем более, что, насколько я могу судить, по крайней мере у двух прежних партнеров ЦАПа по проведению московских конкурсов осталась некоторая обида. Но своя логика в этом тоже есть. Пока московский конкурс был региональным туром «Петербургского аккорда», он должен был выражать вкусы и предпочтения не одного лишь ЦАПа, а всего московского бард-сообщества. С прекращением же (хочется надеяться, что временным) вселенских фестивалей необходимость в общегородском представительстве автоматически отпала, и ЦАП может позволить себе провести свой собственный конкурс, ни на кого не оглядываясь.
Каков в результате получился мессидж фестиваля – я уже немного сказал в посте, написанном по горячим следам III тура. А пока посмотрим, что было «на входе» – кто и с какими песнями прищел на I тур.

Начнем, как всегда, со статистики.
Итак, в I туре было прослушано 132 участника: 70 авторов, 20 композиторов, 31 исполнитель-солист, 5 дуэтов и 6 ансамблей. Такой резкий перекос в сторону авторской номинации («полных» авторов больше, чем всех остальных участников, вместе взятых) заставляет вспомнить 90-е годы. С тех пор ситуация почти неуклонно менялась в сторону снижения доли авторов: уже с середины «нулевых» их большинство перестало быть абсолютным, а в прошлом цикле число исполнителей-солистов практически сравнялось с числом «полных» авторов (54 и 57 соответственно). И вдруг – такой резкий скачок, одним махом восстановивший ситуацию 15 – 20-летней давности. Логично было бы ожидать, что и качество будет соответствовать количеству – иными словами, что творческий уровень не менее чем половины пришедших на I тур авторов будет, что называется, ниже плинтуса, и на II тур придется пропускать всех, чьи опусы хоть мало-мальски похожи на песню. Однако ничуть не бывало: уровень участников I тура примерно таков же, как и в последних двух-трех конкурсах, а может, даже немного выше. Резко (в полтора раза) увеличилось по сравнению с прошлым циклом и число композиторов. Дуэтов пришло столько же, сколько и в прошлый раз, ансамблей – вдвое меньше, но при такой малочисленности этой номинации это могут быть и случайные колебания. А вот то, что исполнителей-солистов в этом году пришло чуть ли не вдвое меньше, на простую флуктуацию списать трудновато. Предлагаю всем, у кого есть соображения, о чем может говорить такой резкий перепад, поделиться ими. Кстати, динамика соотношения количества и качества в исполнительской номинации та же самая (или, если угодно, зеркальная), что и в авторской: резкое падение числа участников практически не сказалось на среднем уровне мастерства – ни в лучшую, ни в худшую сторону.
Интересно посмотреть, как изменились эти соотношения в результате первичного отбора. Напомним, что число участников II тура не ограничено, так что отбор на I туре – не выбор лучших, а отсев «не дотягивающих» и «пришедших не туда». И изменения в соотношении номинаций показывает, где случайных людей было больше.
Из числа участников I тура на следующий этап прошло 64 конкурсанта: 26 авторов, 11 композиторов, 17 исполнителей-солистов, 4 дуэта и 6 ансамблей. Таким образом, вероятность прохождения на II тур для этих номинаций составила 37%, 55%, 55%, 80% и 100% соответственно (напомним, что средняя по всем номинациям вероятность выхода во II тур – 48,5%).
Тут меня должны просто поймать на слове: мол, если уровень пришедших на I тур в массе своей сравнительно высок, а число участников II тура не ограничено, то какого же, спрашивается, хрена вы отсеяли почти две трети авторов?
Вопрос правомерный, но одной фразой на него не ответить. Во-первых, как я уже сказал, сработал отказ от многоплощадочности и порождаемого ею предельно лояльного жюрения на I туре. Во-вторых, как мы ни стараемся руководствоваться абсолютными критериями, общий уровень неизбежно сдвигает планку в ту или другую сторону. В этом году он ее явно толкал вверх. Ну и в-третьих (что связано с «во-вторых») сравнительно высокий технический уровень основной массы конкурсантов побуждал нас обращать больше внимания именно на художественные достоинства представляемых номеров. Особенно сильно это срабатывало, конечно, именно в авторской номинации.
Более интересен другой вопрос: почему именно в авторской номинации отсев был наиболее жестким – в то время как дуэты и ансамбли прошли на II тур практически все? Кое-какие предположения на этот счет у меня есть, но они довольно туманны, так что пока я лучше послушаю – может, кто-то из читателей этих заметок придумает что-то поинтереснее. Пока же ограничусь тем, что засвидетельствую: жюри I тура ни в какой форме не ставило себе задачу «сбалансировать номинации», пропустить побольше ансамблей и поменьше авторов.

Красиво и благонравно
Ну, а теперь – о том, что невозможно выразить в цифрах. О некотором общем впечатлении от «среднестатистического» участника москонкурса-2016.
Общее впечатление – необычно высокий средний уровень выступлений на II туре (т. е. после минимального отбора). Конечно, сказался отказ от «представительной» системы жюрения на I туре (когда для прохождения на следующий тур достаточно было, чтобы представитель хотя бы одной площадки сказал «да»), что автоматически сделало отбор более строгим. Но таких сильных концертов II тура я не помню и до многоплощадочной схемы. Участники были весьма разными – кто-то сильнее, кто-то слабее, кто-то больше соответствовал моим личным вкусам, кто-то меньше. Но совсем неинтересных, навевающих мысль «ну и зачем мы его (ее, их) выпустили?» за все четыре концерта II тура были буквально единицы. Не в моих силах сказать хотя бы несколько слов о каждом конкурсанте, заслуживающем разговора (да вряд ли кто-нибудь прочел бы такой текст целиком), но общее впечатление – на редкость отрадное.
Вернемся, однако, к I туру и попробуем сформулировать некоторые общие впечатления от конкурсантов этого года. Какой-то «сквозной» тенденции или отличительной черты данного конкурса в целом я, пожалуй, назвать не возьмусь (кроме обилия достаточно интересных участников, позволившего нам сформировать такой ровный и сильный состав на II туре). Но вот по некоторым отдельным номинациям кое-чтио сказать можно.
Авторы. Если в 90-е (да и в начале «нулевых») наиболее массовым мотивом песен в этой номинации было гневное обличение (неважно, чего именно), то сейчас приоритеты изменились. Сегодня в моде песни умиленно-восхищенные (в основном красотой окружающего мира, хотя есть варианты) и моралистически-назидательные (в основном в традиционно-религиозном ключе, хотя опять-таки есть варианты). Любовная лирика была представлена гораздо скромнее (по крайней мере, такое оставалось впечатление), особенно у авторов, принадлежащих к сильному полу. Один из авторов (о котором я еще скажу пару слов в «персональной» части) ухитрился компактно совместить оба этих мотива в ударном финале одной из песен: «А все-таки так красиво, что хочется перекреститься!». Впрочем, это случай нетипичный: оба мотива появляются только в этих последних строчках, до того, как говорится, ничто не предвещало. У других авторов умильное любование и морально-религиозный пафос не только пронизывают песни целиком, но и являются, собственно, их основным содержанием. Не привожу цитат (желающие без труда найдут их в опубликованной ранее подборке перлов) именно потому, что дело не в отдельных строчках или даже строфах, а именно в художественной задаче всей песни.
Обилие песен первой из указанных категорий меня несколько озадачивает. Помнится, во время прошлого конкурса я писал об одном из авторов: если бы я ставил спектакль по Вудхаусу и в него нужно было бы ввести песню, сочиненную Мадлен Бассет, то ничего лучше песни, спетой автором N, я бы не придумал. Дескать, такое можно петь разве что как стилизацию или пародию. И вот однако всего через пару лет подобные песни не только вновь зазвучали с нашей сцены, но и оказались весьма многочисленными, причем у авторов обоего пола и с весьма разным жизненным и творческим опытом. Между тем этот тип песни довольно коварен, так как ставит своих авторов в трудное положение: идея восхищенного любования может быть основной для поэтической миниатюры (например, для хокку), но для песни ее одной как-то маловато. Песне при всем ее лаконизме нужен конфликт, драматическая интрига, развитие. Но авторы не хотят пускать их в свой уютненький художественный мир – мало ли чего они там натворят, а он такой изящный, нежный и хрупкий! И песня топчется на месте, сводясь к рифмованному перечислению все новых и новых красивостей или к вовсе уж беспомощному «Здесь так хорошо и волнительно, что кружится голова!». Помимо всего прочего, это неизбежное «единство композиции» (т. е. отсутствие таковой) еще и делало песни этого типа похожими одна на другую. Не удивительно, что при таком обилии этих песен в I туре (и дополнительные подкрепления, подошедшие к ним во II-м) до финала не добралась ни одна. Хотя вроде бы уж столько красот, уж столько изящества!..
Второй популярный мотив вроде бы не налагает таких ограничений: песня на темы веры может быть и исповедью, и проповедью, и полемическим выпадом, и хвалой, и сомненнием, и смиренной просьбой, и диалогом... да чем только она не может быть! К тому же эта тема вполне традиционна для нашего жанра: достаточно вспомнить хотя бы песни Бережкова, луферовскую «Перед тем, как к вам зайти...» и другие классические образцы. И вроде бы действительно нашему вниманию были предложены самые разные решения этой темы, вплоть до попытки увидеть ее сквозь один характерный, «культурно нагруженный» атрибут православного культа – колокол. При этом было совершенно очевидно, что всеми взявшимися за эту тему авторами движут не конъюнктурные соображения, а искреннее чувство. Результат, однако, оказался столь же неубедительным, что и в «песнях о прекрасном»: все попытки наших конкурсантов-авторов сказать что-то о божественном выглядят картонными по сравнению не только с классикой жанра, но и со скромной старой песней Ave Maria Юрия Песковского, исполненной на этом конкурсе ансамблем «Поколение next». Ребята из МИФИ, хоть и не получили никаких наград, наглядно продемонстрировали: когда песня в самом деле хороша, ее восприятию не мешают ни собственные взгляды членов жюри, ни избитость темы. Почему же ни один из ступивших на эту стезю «полных» авторов не смог предложить ничего художественно убедительного? Обычно такая ситуация, когда за тему берутся многие, но ни у кого не выходит ничего достойного, случается тогда, когда тема авторам навязана кем-то извне (или когда так же извне навязаны какие-то ограничения, не позволяющие автору быть до конца правдивым). Но в нашем-то конкурсе никто никому ничего не навязывал! Так откуда эта повальная художественная беспомощность – при повальном же стремлении выразить свои отношения со священным?
Впрочем, речь даже не о художественных достоинствах песен, построенных на этих мотивах. Интереснее сам мотив – как некое неслучайное явление, показатель некоторой актуализации этих сторон жизни в массовом сознании... или ожиданий (возможно, бессознательных), что песня о «высоких материях» будет иметь лучшие конкурсные шансы. Впрочем, второе тоже можно рассматривать как специфическую форму первого: чувствуют ли люди внутреннюю потребность высказаться на эти темы или предполагают такой запрос со стороны аудитории, в любом случае это говорит об актуальности данной тематики.
Композиторы. Нынешний конкурс – самый «композиторский» из всех московских конкурсов за последние 20 лет (да, пожалуй, и вообще из всех, которые я видел за эти годы). Увы, количество тут упорно не желает переходить в качество: все те композиторы, о которых имеет смысл говорить персонально (см. соответствующий раздел во второй части), известны нам уже не первый год. Что же касается тех, кого мы в этом цикле услышали впервые, то все они (кроме небольшого числа совсем уж беспомощных сочинителей, благополучно отсеянных на I туре) страдают одним и тем же: отсутствием чего-то яркого и запоминающегося. Вроде человек все делает грамотно: и стих выбрал хороший и вполне допускающий музыкальную интерпретацию, и не уродует его, не гнет об колено, и музыкальное решение небанальное и в то же время не раздражающее, и не перегружает песню музыкальными красотами – вокализами, инструментальными проигрышами и т. п... А через час мелодию невозможно вспомнить, даже держа стихи перед глазами или помня их наизусть. Даже ругаться не на что.
Исполнителей-солистов пропускаем – никакой общей тенденции в этой номинации не просматривалось, имеет смысл говорить только о конкретных именах, но о них – в свой черед. Отметим лишь необычайную популярность на этом конкурсе творчества Юрия Левитанского: только на II туре прозвучало девять песен на его стихи в исполнении шести участников, причем в основном в исполнительских номинациях. С чем связана такая популярность Юрия Давыдовича именно в этом сезоне, сказать не берусь, но, возможно, с круглой датой: в январе исполнилось 20 лет со дня смерти поэта. Правда, ровно такой же печальный юбилей с разницей в считанные дни выпадал в этом году и Иосифу Бродскому – чьи стихи на конкурсе, конечно, тоже пели, но в обычных количествах. (Второе же место среди поэтов по популярности использования занял Игорь Царев.)
Что же касается дуэтов и ансамблей, то они оставили ощущение приятное и ровное. В этих двух номинациях даже на первом туре не было, пожалуй, ни одного выступления, которое вызвало бы какие-то негативные чувства – раздражение, эстетический протест или даже обычную скуку. (Что и подтверждается почти стопроцентным прохождением дуэтов и ансамблей на II тур.) Но и ансамблей-открытий, ансамблей-явлений в этом году я тоже не услышал. Среди дуэтов, конечно, нельзя не отметить неизменно блистательных Марию Кроль и Алексея Марченко и особенно – прекрасный тандем Татьяны Сас и Ирины Курочкиной (см. в персоналиях). Но называть эти имена «открытиями 2016 года», сами понимаете, язык не поворачивается. Впрочем, то, что на спешно организованный конкурс вышли целых шесть ансамблей, которые можно слушать, – на мой взгляд, само по себе свидетельство неплохого состояния субкультуры авторской песни в Москве. Ансамбль – не автор (который в своем творчестве ни от кого не зависит) и даже не исполнитель-солист; для того, чтобы он существовал, нужна регулярная совместная работа составляющих его людей. Плюс какая-никакая база – в современных домах в квартире после работы не очень-то порепетируешь. Значит, у нас не так уж мало людей, которым нужно это совместное пение, которые способны к самоорганизации и ответственности и готовы вкладывать в это время, труд и ресурсы. И вообще, сказали бы мне году так в 1998-м, что в Москве будет шесть вполне приличных ансамблей...
Ну а теперь – пора переходить к персональной части. К тому, ради чего, собственно, я и хожу на эти конкурсы – да ради чего они, вероятно, и вообще проводятся.
(Окончание следует)
Tags: авторская песня, праздник
Subscribe

  • Оригинальные поствакцинационные осложнения

    В самом начале прививочной кампании было во всеуслышание обещано: тем, кому в начале пандемии заблокировали проезд в общественном транспорте по…

  • Моя лекция в "Гиперионе"

    Новогодняя диапауза кончилась, и книжный магазин-клуб "Гиперион" возобновляет регулярные научно-популярные лекции. И - вы таки будете…

  • Разгадка вчерашней криптограммы

    Прошу прощения у всех, кто читает мой ЖЖ. Вчера я собирался анонсировать очередную (онлайн-)лекцию в "Гиперионе". Скопировал в пост ссылку…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments