Борис Жуков (bbzhukov) wrote,
Борис Жуков
bbzhukov

Category:

Кенжеев в ЦАПе

Пока разного рода умные дяди спорят, есть ли что-то общее между авторской песней и настоящей поэзией, в мире, похоже, не остается русской поэзии ВНЕ авторской песни. Даже если что-то выросло само по себе, независимо - выросши, оно все равно прибивается туда же. Не потому, что так надо, а потому, что деваться некуда.

7 марта в ЦАПе был творческий вечер Бахыта Кенжеева - одного из самых известных современных русских поэтов, четверть века живущего в Канаде. Поэт абсолютно книжный, насквозь интертекстуальный - и совершенно непесенный. Зальчик ЦАПа - битком (это значит, человек 60 - нормальная на сегодня цифра для вечера ОЧЕНЬ ИЗВЕСТНОГО поэта). Публика - сугубо КСПшная, в основном ЦАПовские завсегдатаи, хотя мелькнули люди, которых я там не видел несколько лет. Кенжеев читал свои стихи, а в перебивках песни на его стихи пели Павел Аксенов, Петр Кошелев, Александр Иванов. В зале присутствовали Андрей Крамаренко, Дмитрий Дихтер, Сергей Труханов. И отсутствовали Борис Гордон и братья Мищуки, тоже не пренебрегающие творчеством виновника торжества.
О самих стихах много говорить не буду - Кенжеев, слава богу, не страдает от невнимания критики. Скажу только, что поскольку впервые слышал их в таком объеме в авторском чтении, то возникло странное ощущение этакой сквозной двуплановости: вот город, приметы времени, черты поколения, признаки социального слоя... Но сквозь все это проступает какой-то абсолютно первичный, пустой мир, где только темная земля, чуть более светлое (то ли после заката, то ли перед рассветом, то ли просто - Север) небо, звезды и экзистенциальная тоска одинокого человека. (Потом уже, придя домой, узнал, что один из его сборников называется «Сочинитель звезд»). В общем, современная рифма к Заболоцкому - поэту вроде бы городскому, а на самом деле космическому. Кстати, Заболоцкого Кенжеев назвал в числе своих любимых поэтов, а в одном из стихотворений (посвященном поэту любимейшему - Мандельштаму) у него явный и совершенно неожиданный парафраз строфы Заболоцкого. Но это так, к слову.
Что до песенного варианта, то Аксенов сделал нечто в стиле алмаатинского КСП - очень красивые вещицы (нечто очень похожее по стилю делал в свое время семейный дуэт Чиковани), не имеющие никакого отношения к многословной, аллюзивной, хитросплетенной кенжеевской поэтике. А вот у Кошелева это все звучало гораздо органичнее - даром, что в первой, «кенжеевской» части вечера он был не в лучшей форме. С ним успешно соперничал Иванов - его песни на стихи Кенжеева были не менее интересны, но совершенно в другом стиле. Сам мэтр в ответ на прямой вопрос заявил, что его всегда настолько радует, что кто-то хочет петь его стихи, что любая такая попытка ему заведомо нравится.
С тем и разошлись на перерыв. А дальше был Кошелев и люди, поздравлявшие его с полтинником и выходом книжки. Зал радостно хлопал и подпевал. По тому, как вел себя Кенжеев к концу своего отделения, я заподозрил, что он уже куда-то торопится - и с удивлением обнаружил после перерыва, что он по-прежнему здесь и слушает Кошелева со товарищи.

Может, в отношениях «композиторской» ветви нашей песни с «книжной» поэзией все не так плохо, как показалось мне после прошлогоднего «Аккорда»?
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 36 comments